Katerina Basova

ПРОГРАММА ОБУЧЕНИЯ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ МОЛОДЫХ ПЕРЕВОДЧИКОВ ГРЕЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

“Мы вкладываем, надеемся и – ждем”.

Танасис Валтинос

Писатель, почетный академик

С помощью этой рассылки Вы будете получать различные новости относительно программы, сможете прочитать опубликованные биографии наших молодых переводчиков и отрывки из их работ.

Программа:

- существует по инициативе и под эгидой Афинской академии наук, финансируется фондами Костаса и Элени Уранисов и Петроса Хариса.

Наличие хороших переводчиков – важнейшее условие для продвижения и распространения греческой литературы за рубежом. Множество факторов влияет на успешный путь переведенной книги, однако, главный из них – хорошо выполненный перевод. Эта программа была создана в связи с острой нехваткой в Греции программ, обучающих переводу. Целью программы является:

- обучение и профессиональная подготовка молодых переводчиков из-за рубежа, переводящих греческую литературу на самые востребованные иностранные языки.

- создание молодого поколения послов греческой письменности и греческой культуры в целом, не уступающих блестящим переводчикам и эллинистам прошлого поколения

- предоставление семи стипендий каждый год молодым людям из-за границы, отобранным в ходе специального конкурса, чтобы они, проживая в Греции, улучшили свое знание греческого языка, достигли необходимых переводческих навыков и углубили свои познания в греческой литературе

- (для дополнительной информации: www.greektranslatorprogramme.gr )

СМОТРИТЕ ИНФОРМАЦИЮ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ: ФРАНЦУЗСКОМ, НЕМЕЦКОМ, ИТАЛЬЯНСКОМ, ПОЛЬСКОМ, СЕРБСКОМ.

 


Екатерина Басова

cathbasova@gmail.com

Личная информация

Город проживания: Санкт-Петербург

Дата рождения: 02/02/1993 г. (24 года)

Образование

Бакалавр Филологии, Санкт-Петербургский государственный университет, г. Санкт-Петербург. (Июнь 2015).

Специальность: Новогреческая и византийская филология, новогреческий язык.

Магистратура, Санкт-Петербургский государственный университет, г. Санкт-Петербург.

(В настоящий момент)

Специальность: Новогреческая и византийская филология, новогреческий язык.

Дополнительное Образование

Сентябрь 2015 – Июнь 2017: Программа обучения и профессиональной подготовки молодых переводчиков греческой литературы, фонд Петроса Хариса

Сентябрь 2015 – Июнь 2016: обучение в центре греческого языка в Афинском университете

Сентябрь 2014 – Февраль 2015: обучение по программе WWS в Италии, Верона

Июль-Август 2013: языковая стажировка по греческому языку в Кипрском университете

Иностранные языки: английский (в совершенстве), греческий (в совершенстве), итальянский (продвинутый).

Интересы: история Византии, литература эпохи модернизма и постмодернизма, литературный перевод, в особенности, поэтический.


Language Russian
Translations (1)

Кики Димула. Как будто сам выбрал

Сегодня пятница пойду на базар
чуть пройдусь по обезглавленным огородам
посмотрю на аромат оригана,
раба в пучках.

Хожу после полудня, когда больше нет в цене притязаний
и зелень находишь без труда
фасоль кабачки лилии мальву.
Там слышу, как смело деревья свое мнение выражают
на срезанном языке плодов
яблоки и апельсины толпа риторов
потихоньку появляется здоровый розовый румянец
на пожелтевших от внутренней немоты
щеках.

Я редко что-то покупаю. Потому что там говорят выбирай.
Это облегчает дело или, наоборот, затрудняет? Выбираешь, а потом
как поднять этот свинцовый груз
выбора своего.
Казалось, досталась тебе пушинка. Но это лишь поначалу.
Ведь потом тебя к земле последствия пригибают.
Тоже неподъемные. А по идее, выходит, что выбор был твой.

Самое большее – куплю немного земли. Не для ухода за цветами.
А чтоб привыкать понемногу.
Там нет этого – выбирай. Там – берешь с закрытыми глазами.

View Original File
Translations (2)

Нас разъело изнутри, а когда – мы и сами не поняли. Та роскошная ванная комната с морским коньком, точно гербом, на кафеле, с уткой, окруженной утятами, лебедями и райскими рыбкам, умывальник, унитаз, ванна, биде, и тому подобное, все такое блестящее… Коварные, они сыграли свою роль, просочились глубоко к нам в души, термитами разъели нас, точно короеды дерево, и теперь мы чувствовали свою пустоту.

Помню, как впервые приехал из провинции в Афины и снял комнату без туалета. Был, конечно, импровизированный туалет во дворе, но нужно было спускаться по темнющей деревянной лестнице, которая своим скрипом поднимала на ноги весь дом. Одним дождливым вечером у меня прихватило живот, и я справил нужду на газету, красиво упаковал, даже перевязал ленточкой, и рано утром по пути на работу, оставил пакет посреди дороги. Вы, конечно, помните, сколько таких пакетов вам встречалось на пути. Некоторые пинали их ногами, чтобы понять, что там внутри. А кто-то, говорят, так вообще отнес пакет в полицию невскрытым и требовал вознаграждение за находку. Что ж, один из таких пакетов однажды сделал и я, до сих пор помню его, и даже сейчас при воспоминании о нем, мне хочетсч смеяться.

Тогда я был жизнерадостным человеком с минимальными потребностями. Брился только два раза в неделю, по случаю свидания на каком-нибудь пригорке с девушкой, что все время торопилась вернуться домой. Она вечно уходила без разрешения, а брат у нее был строгий, с темпераментом сицилийца. И я на ней женился. Что мне было еще делать? Все лучше, чем ей получать вздрючку за каждое опоздание. К тому же, в этом и состоит предназначение человека, по крайней мере, так говорят. С тех пор у меня хоть все пуговицы были целы, это еще одна выгода и залог надежности. Ах, а какие отглаженные рубашки поначалу, чистое сменное белье, начищенные до блеска башмаки, что называется – с иголочки.

К тому же у нее был и собственный домик, с одной комнатой, но большим двором, и потихоньку на наши накопления, мы пристроили кухню и другие комнаты. В общем, мы преуспевали. Купили холодильник, стиральную машину, жизнь становилась все более зажиточной.

Только с туалетом у нас вышла задержка. В глубине двора в небольшом сарайчике был турецкий туалет, по милости которого каждое утро я должен был сидеть на корточках, хотя это и было хорошим упражнением, делать зарядку у меня не было привычки. В павильончике также был жестяной бачок, который я каждый день наполнял водой и умывался. Мылся – в корыте. Вечером в субботу начиналось действо. Жена засовывала меня в корыто и терла почти до крови. Да, ладно, что поделать.

Я все продолжал процветать. Будучи помощником бухгалтера, я платил кредит за спальный гарнитур: тяжелая мебель с прикроватными тумбами, на них настольные лампы, голубого цвета – моя, и розовая – жены. Потом я сам стал бухгалтером, тогда-то мы и взяли в кредит этот земельный участок. Посадили два-три дерева, которые я по настоянию жены ездил поливать каждое воскресенье. Потом и они засохли, много работы, главный бухгалтер, приличная зарплата и совсем скоро дом был полностью укомплектован, за исключением туалета. Он должен был увенчать двадцатилетние усилия.

«Когда-нибудь очередь дойдет и до туалета», – говорил я жене, которая постоянно ворчала на меня и жаловалась, что, когда приходят гости и хотят пойти в туалет, ей некуда деться от стыда. А и правда: разве трудно было построить туалет после всего того, что мы уже сделали? Еще чуток, и дело в шляпе. И как все, что делается в жизни раз и навсегда, мы прикладываем все наши усилия, чтобы сделать это с как можно большим вкусом, так и я в случае с туалетом сделал все, чтобы сделать что-то красивое: положил дорогущий «кафель», с различными сценками на плитках, чтобы чувствовать себя в этом помещении как можно комфортнее, поставил всю сантехнику, и, разумеется, биде.

До другой сантехники мне не было дела. Бог с ней, пусть стоит. Ею просто пользуешься, а в нашем возрасте, хотелось себя чем-нибудь и порадовать. Только с биде я не мог смириться, а досталось из-за него и всей остальной технике. Биде.

Потому что, однажды, когда я сидел добрый час на толчке, поскольку страдаю запорами, мне показалось, что его продолговатое лицо смеется надо мной, один глаз – синий, другой – красный, треугольнички надо лбом, точно лягушачьи, рот – алчная клоака, которая засывает все подряд с тем характерным хрипом, когда кончается вода, как будто бормоча/: Видишь, до чего я тебя довел? Помнишь, каким молодцом ты был, когда приехал из деревни? Как же ты, бедолага, так влип – целую жизнь угрохал на один лишь дом? Это я – награда тебе за двадцать лет работы? Чтобы ты подмывался? Видишь, куда я тебя заманил?

Меня запрягли на целых 20 лет, да еще с моего добровольного согласия (и это самое худшее), чтобы я оказался перед совершенно ненужными, на мой взгляд вещами, а если они хоть чем-то и полезны, к черту их, по сравнению с тем, что есть жизнь и молодость, они ничего не стоят. Лучшие годы я растранжирил, как муравей, таща на себе и строя этот чертов дом, и это биде, наконец, а его сток засосал 20 лет моей жизни, и теперь я – как выжатый лимон, все лицо покрыто морщинами, и все ради одного биде.

С этими мыслями я нажал на кнопку смыва и подошел к окну немного подышать, послушать звуки города. Отовсюду доносились странные шумы. Но это не был привычный гул машин. То был шум другого рода: назойливое хлюп-хлюп заглушало все остальные звуки. Я прислушался и понял. Весь бассейн Аттики превратился в одно огромное биде, и мы все сидели на нем и подмывались, подмывались, подмывались, а сотни тысяч сливных бочков изливались целыми водопадами, рукоплеща нашему успеху.

View Original File