Arina Reznikova

ПРОГРАММА ОБУЧЕНИЯ И ПРОФЕССИОНАЛЬНОЙ ПОДГОТОВКИ МОЛОДЫХ ПЕРЕВОДЧИКОВ ГРЕЧЕСКОЙ ЛИТЕРАТУРЫ

“Мы вкладываем, надеемся и – ждем”.

Танасис Валтинос

Писатель, почетный академик

С помощью этой рассылки Вы будете получать различные новости относительно программы, сможете прочитать опубликованные биографии наших молодых переводчиков и отрывки из их работ.

Программа:

- существует по инициативе и под эгидой Афинской академии наук, финансируется фондами Костаса и Элени Уранисов и Петроса Хариса.

Наличие хороших переводчиков – важнейшее условие для продвижения и распространения греческой литературы за рубежом. Множество факторов влияет на успешный путь переведенной книги, однако, главный из них – хорошо выполненный перевод. Эта программа была создана в связи с острой нехваткой в Греции программ, обучающих переводу. Целью программы является:

- обучение и профессиональная подготовка молодых переводчиков из-за рубежа, переводящих греческую литературу на самые востребованные иностранные языки.

- создание молодого поколения послов греческой письменности и греческой культуры в целом, не уступающих блестящим переводчикам и эллинистам прошлого поколения

- предоставление семи стипендий каждый год молодым людям из-за границы, отобранным в ходе специального конкурса, чтобы они, проживая в Греции, улучшили свое знание греческого языка, достигли необходимых переводческих навыков и углубили свои познания в греческой литературе

- (для дополнительной информации: www.greektranslatorprogramme.gr )

СМОТРИТЕ ИНФОРМАЦИЮ НА ДРУГИХ ЯЗЫКАХ: ФРАНЦУЗСКОМ, НЕМЕЦКОМ, ИТАЛЬЯНСКОМ, ПОЛЬСКОМ, СЕРБСКОМ.

 


Резникова Арина Михайловна родилась в 1989 г. в Ленинграде (Санкт-Петербурге). В 2013 г. окончила филологический факультет СПбГУ, отделение новогреческой и византийской филологии. В настоящий момент является аспиранткой на том же отделении. Научные интересы: неоэллинистика, сравнительное литературоведение, теория перевода. Помимо новогреческого языка, владеет английским, немецким и итальянским языками. Сейчас находится в г. Афины по стипендии фонда Петроса Хариса и занимается литературным переводом.


Language Russian
Translations (1)

Сарандос Зургос не может этого объяснить

Стоит жара, но Сарандос Зургос её не ощущает. Не ощущает, потому что сидит на стуле с чуть свесившейся влево головой и, приоткрыв рот, спит. Спит и видит во сне деревья, деревья и воду.  Воду в бутылках и напитки, что охлаждаются в ледяной реке. А у реки компания, собравшаяся на Пасху, кто-то крутит вертел, играет радио, которое никто не слушает, одни беседуют, другие молчат. Молчат в задумчивости двое ребят. Двое ребят, что уже несколько месяцев переглядываются, и вот теперь, наконец, они оказались вдалеке ото всех как будто случайно. Случайно (иногда ему кажется, что он ничего не может объяснить) Сарандос очутился рядом с ними и смотрит на эту парочку: юношу с большим воротником и девушку с длинными волосами, похожими на извилистую тропинку, теряющуюся за поворотом. На повороте Сарандос какое-то время рассеяно смотрит по сторонам и затем прячется, чтобы его не заметили эти двое, что только что встали и пошли. Пошли они вдоль реки против течения, направляясь к роднику и позабыв про вечеринку. С вечеринки сбегает и Сарандос, он идет осторожно, оглядываясь по сторонам, хотя никто не придает ему значения. Значение имеет лишь одно: вот эти двое, что теперь, вдали от трепа, шуточек и запаха гари, держатся за руки, и Сарандос тайно за ними следует. Следует за ними и недоумевает, почему он не оставит их, откуда он их знает и куда они идут. А идут они к скале, где есть небольшой грот, и когда Сарандос пытается перебраться через реку, он опускает одну ногу в воду. Но воды он не чувствует: ни холода, ничего, и тут Сарандос понимает, что он находится во сне, совсем прозрачный. Прозрачный словно ветер, который все сильнее свистит сквозь деревья, сквозь ветви. Ветви, которые раздвигает пара, чтобы войти в грот и лечь на землю. О земле Сарандос думает по непонятным причинам, и тут же о прахе, об Адаме и так далее, и карабкается – а почему, собственно, карабкается? – взлетает. Взлетает, делает взмах рукой и прикрепляет к плечам  два крыла, ведь это сон, его сон, и ему так этого не хватало – делать то, что он хочет. А хочет он добраться до парочки за скалой, ведь он начинает кое-что подозревать. Он кое-что подозревает и должен немедленно узнать, не из-за больного любопытства (если вообще такое существует), нет. Нет, у него в голове проскользнула одна идея, и его сердце стучит, словно сороконожка на каблуках, пока он порхает над их телами. Тела их обнажены, сплетены в объятьях, но спокойны, ни о каком первенстве нет и речи здесь. Здесь всё размеренно, ибо всё естественно, будто бы этому было суждено произойти, будто бы это произошло уже. Уже и Сарандос складывает крылья и склоняется над ними, не говоря ни слова.  Не говоря ни слова, он вглядывается в их лица и понимает то, что уже давно понял: это его мать, его мать и его отец. Его мать и его отец, что тяжело дышат, всё тяжелее и всё быстрее, и вдруг тишина. Тишина, и Сарандос начинает считать месяцы, отсчитывает девять после Пасхи, и тут его охватывает смех. Его охватывает смех, и он не может остановиться, он весь содрогается от смеха от макушки до самых пяток, точно в истерике, и падает. Падает со стула и просыпается. Просыпается и видит своего отца, что, повернувшись к стене, смотрит на кровать. На кровати лежит его жена, мать Сарандоса, у которой не осталось длинных волос, у нее вообще волос не осталось, и заходивший утром врач на вопрос «почему она до сих пор спит» ответил, что не может этого объяснить. Он не может объяснить, почему она до сих пор спит и не приходит в себя после наркоза.

[Из сборника Шутка, изд. Нефели, Афины, 2012]

View Original File